Фёдор Михайлович Достоевский

Фёдор Михайлович Достоевский
(1821–1881)

В декабре 1877 года Н. П. Петерсон, школьный учитель и ученик Фёдорова, прислал Достоевскому неподписанное изложение идей своего наставника, не назвав имени. Ответ от 24 марта 1878 года начинается с вопроса, кто этот мыслитель: «Он слишком заинтересовал меня». И следом: «в сущности совершенно согласен с этими мыслями. Их я прочёл как бы за свои». Имени Достоевский так и не узнал: Фёдоров противился упоминаниям себя в печати, и авторство раскрылось лишь после его смерти в 1903 году. Лично они не встречались.

В том же письме поставлен главный вопрос: воскрешение предков — аллегория, прояснённое знание потомков о прошлом, или буквальное событие? Свою позицию Достоевский обозначает сразу: «мы здесь, то есть я и Соловьёв по крайней мере, верим в воскресение реальное, буквальное, личное и в то, что оно сбудется на земле». В тот же день он прочитал изложение Петерсона — анонимно — Владимиру Соловьёву, читавшему тогда «Чтения о Богочеловечестве»; разговор занял два часа.

Ответ, продиктованный Фёдоровым Петерсону, вышел далеко за рамки письма и стал началом «Вопроса о братстве, или родстве…» — главного сочинения Фёдорова, которым позже открылась «Философия общего дела». Вопросы Достоевского и оказались тем толчком, который заставил Фёдорова впервые изложить учение о воскрешении связно и письменно.

Бессмертие и воскресение — сквозная тема позднего Достоевского: ещё в «Дневнике писателя» за 1876 год он назвал идею о бессмертии души человеческой единственной высшей идеей на земле. С фёдоровскими идеями исследователи связывают и замысел «Братьев Карамазовых» — работа над романом началась в том же 1878 году, а темы сыновства, братства, отцеубийства и воскресения проходят через черновики и окончательный текст. Оговорка необходима: Фёдорова Достоевский нигде не называет, и эта связь остаётся исследовательской реконструкцией, а не документированным фактом.

Совпадение тоже не полное: у Достоевского воскресение — свершение обетования, у Фёдорова — дело науки и труда самих людей. Но самое существенное в учении Достоевский определил именно как долг живущих перед умершими: воскрешение как обязанность, а не ожидание. Человек здесь не пассивный свидетель замысла о мире, а деятельный его участник — мысль, развёрнутая в Пушкинской речи 1880 года как призвание стать «всечеловеком» и прийти к всемирному братскому единению. Отсюда прямая линия к ключевому положению космизма: человек как регулятор природы и преобразователь Вселенной.