Лев Николаевич Толстой

Лев Николаевич Толстой
(1828–1910)

Толстой и Фёдоров были знакомы лично: познакомились в конце 1870-х в Румянцевском музее, где Фёдоров служил библиотекарем, ближе сошлись с осени 1881 года. По предложению Фёдорова Толстой передал в музей на хранение свои рукописи. Отзывался он о нём с редким для себя почтением: «Я горжусь, что живу в одно время с подобным человеком».

Но почтение относилось к человеку, а не к учению — и Толстой проговаривает это прямо. В письме В. И. Алексееву (ноябрь 1881) о фёдоровском плане всеобщего воскрешения: «я не разделяю и не разделял никогда его взглядов, но я так понял их, что чувствую себя в силах защитить эти взгляды перед всяким другим верованием, имеющим внешнюю цель». Самого Фёдорова он называет там же чистейшим по жизни христианином: нищим, отдающим всё, всегда весёлым и кротким.

Толстовство

Толстой был не только писателем, но и создателем религиозно-нравственного учения, выросшего из его собственного прочтения Евангелия. Основные положения:

— Непротивление злу насилием. Центральный принцип, опирающийся на слова Нагорной проповеди (Мф. 5:39): злу нельзя отвечать злом, насилие в ответ на насилие лишь продолжает его.

— Опрощение. Отказ от роскоши, сословных привилегий и интеллектуальной гордыни в пользу простой трудовой жизни, близкой к крестьянской. Для графа и крупного землевладельца это был отказ от собственного положения: в 1891 году Толстой публично отказался от авторских прав на всё написанное после 1881 года, в 1892-м разделил имущество между женой и детьми.

— Критика государства и официальной церкви. Государство Толстой считал аппаратом насилия (армия, суд, полиция), а официальную церковь — институтом, исказившим учение Христа. В феврале 1901 года Святейший синод опубликовал определение о графе Льве Толстом, констатировавшее его отпадение от церкви; слов «отлучение» и «анафема» в тексте нет, хотя в обиходе этот акт называют отлучением.

Расхождение с Фёдоровым

Для Толстого главное — нравственное преображение, духовное «воскресение» человека здесь и сейчас, при жизни: через отказ от эгоизма, собственности и власти, через служение Богу и людям. Смерть в этой системе не задача, решаемая внешними средствами; вопрос в том, как человек живёт, а не в том, что он сделает с природой.

У Фёдорова вектор противоположный — наружу и назад. Общее дело обращено не к внутреннему совершенствованию одиночки, а к совместному труду поколений; и не к будущему как таковому, а к прошлому: долг живущих сыновей — вернуть жизнь умершим отцам. Средства при этом принципиально внешние: наука, регуляция природы, организованное действие всего человечества. Государство и церковь Фёдоров не отвергал, а видел в них возможных участников общего дела — то есть ровно те институты, которые Толстой отрицал.

Разрыв оказался обоюдным. Со временем Фёдоров резко разошёлся с Толстым: его отталкивали антицерковные мотивы в толстовских сочинениях и то, что он считал непатриотизмом; в статьях Фёдорова много выпадов против Толстого.